Стрельцов Д.В. Токио по-новому трактует право на коллективную самооборону
23.07.2014 г.

Заведующий кафедрой востоковедения Дмитрий Стрельцов — о решении японского кабинета министров изменить трактовку права страны на коллективную самооборону.

1 июля кабинет Абэ выступил с заявлением, в котором представил новую трактовку права Японии на коллективную самооборону. В соответствии с ней политическое руководство страны получило новые полномочия по использованию «сил самообороны». В частности, японские военные подразделения теперь можно использовать в ситуациях, не обязательно подпадающих под определение прямого военного нападения на территорию Японии. Как заявил премьер-министр Японии С.Абэ, это право необходимо «для защиты жизни и имущества граждан страны в условиях стремительно меняющейся среды безопасности». Это решение, как отметила газета «Майнити» (01.07.2014), «может коренным образом изменить базовую политику Японии в сфере национальной безопасности».

Зачем понадобилась новая трактовка? Прежде всего, ее можно оценить как еще один шаг на пути к расширительному пониманию 9-й статьи конституции страны, которая не запрещает использование «сил самообороны» для выполнения Японией ее союзнических обязательств. Япония пошла в этом направлении уже достаточно давно в условиях крайней затрудненности процедуры пересмотра основного закона, фактически исключающей возможность внесения в него поправок. Еще в 1972 году кабинет министров Японии установил, что 9-я статья конституции не запрещает право на коллективную самооборону «в целях защиты права народа на жизнь, свободу и устремление к счастью».

Вместе с тем, японская трактовка «права на коллективную самооборону» традиционно отличалась от устоявшейся в мире точки зрения, в соответствии с которой нападение на одного из участников соглашения о коллективной самообороне автоматически приравнивается к нападению на всех его участников. В противоположность этому, в японской трактовке право на коллективную самооборону распространялось только на случаи непосредственной угрозы суверенитету самой Японии и не могло быть использовано для применения силы в случае нападения на любые другие страны, включая партнеров по союзу («Майнити», 01.07.2014). Таким образом, гипотетическое нападение на США никаких правовых последствий для Японии не имело. Именно это обстоятельство позволяло говорить о неравноправном характере японо-американскоговоенно-политического союза, в рамках которого США в соответствии с 5-й статьей Договора о гарантиях безопасности несут обязательство защищать Японию при военном нападении на владения, находящиеся под ее административным контролем.

Другим важным моментом, который необходимо учитывать для понимания побудительных мотивов Токио при принятии решения изменить трактовку, является крайне жесткая законодательная среда вокруг «сил самообороны». В отличие от большинства стран мира, в Японии отсутствует всеобъемлющий закон, предоставляющий главе исполнительной власти (премьер-министру) универсальное право на применение военной силы за рубежом: каждый такой случай требует принятия специального закона, определяющего жесткие временные, географические и иные границы военной миссии. К числу подобных законов относятся, в частности, Закон о специальных мерах по борьбе с терроризмом 2001 года; Закон о специальных мерах, касающихся гуманитарной помощи, работ по восстановлению и помощи в налаживании безопасности в Ираке и др.

Новая трактовка права на коллективную самооборону означает либерализацию процедуры принятия решения об использовании «сил самообороны». В пояснениях правительства вводится понятие права на использование силы как «средства самообороны». В реальности это право может быть реализовано кабинетом министров при принятии решений о применении сил самообороны за рубежом в коллективных операциях, проводимых с санкции Совета Безопасности ООН, например, в отношении стран-агрессоров.

Однако использование права на коллективную самооборону в соответствии с новой трактовкой не носит безусловного характера. Применение силы японскими военнослужащими признается лишь в случае прямого нападения на страну, «имеющую тесные отношения с Японией», и при отсутствии любой иной альтернативы. Еще одним условием является возникновение ситуации очевидной угрозы самому существованию Японии и праву японского народа на жизнь, свободу и стремление к счастью («Асахи симбун», 01.07.2014).

Из конструктивных элементов, которые может привнести новая интерпретация права на коллективную самооборону, многие указывают на возможность более полной реализации Японией ее международно-правовых обязательств в рамках ооновской дипломатии. Уже более двух десятилетий для Японии задача повышения роли и места в ООН остается одной из ключевых. Начиная с 1992 года Япония активно наращивает свое участие в миротворческих операциях ООН, в ходе которых «силы самообороны» проводили операции по оказанию логистической, инженерной, гуманитарной помощи в странах, пострадавших от военных конфликтов. Основная проблема заключается в том, что характер миротворческих операций ООН предполагает возможность ведения боевых действий и применения оружия, включая, например, операции по разминированию. Сейчас такие операции достаточно востребованы, особенно в горячих точках на Ближнем и Среднем Востоке.

Пункт о возможности участия в операциях по разминированию под эгидой ООН изначально планировалось внести в заявление правительства о новой трактовке. Однако под давлением партии «Комэйто» — партнера ЛДП по коалиции — данное положение было изъято из текста заявления. В этой связи возможность проведения операций по разминированию была обозначена лишь в разъяснениях правительства к заявлению, где говорится о том, что решение об участии должно быть обусловлено соответствию «трем условиям» (критериям) использования права на коллективную самооборону.

Еще одним значимым следствием новой трактовки можно назвать подведение более четких правовых оснований под совместные с США действия в акваториях, примыкающих к японским территориальным водам. Иными словами, у Японии теперь будут в большей степени развязаны руки при совместных боевых операциях в Тихом океане. Токио теперь получает дополнительные правовые бонусы в ситуациях, когда «силам самообороны» понадобится провести осмотр, а при необходимости и задержание судов с оружием, направляемых в адрес стран, ведущих боевые действия против США, дозаправку в воздухе американских болевых самолетов, выполняющих операции в Восточной Азии и т.д. Более серьезной и юридически обоснованной, как предполагается, станет правовая база для японского вклада в разработку системы противоракетной обороны, включая его технологические, финансовые и логистические аспекты.

Вместе с тем, данное решение правительства стало предметом обоснованной критики. Так, большие нарекания вызывает размытость и нечеткость критериев, которыми ограничено применение права на коллективную самооборону. Так, не вполне юридически грамотными являются понятия «страны, имеющей тесные отношения с Японией» и «фундаментальная угроза» базовым правам японских граждан. Несмотря на пояснения правительства, изложенные в т.н. «восьми сценариях» применения права на самооборону, ощущение неопределенности при регулировании правоприменения остается достаточно сильным.

Еще более очевидный повод для критики — сама процедура применения права на коллективную самооборону. В пояснениях, сопровождающих заявление правительства, говорится о том, что именно кабинет министров будет решать, отвечает ли создавшаяся ситуация военного конфликта условиям, легализующим применение военной силы. Иными слов